Соколов, описывая злоключения Беринга, патетически восклицает: «Сердце болит за несчастного моряка, но строк печальных не смываю!»
А сам капитан-командор, затюканный и задерганный, можно сказать, «кровью сердца» писал в Петербург: «По чистой моей совести доношу, что уж, как мне больше того стараться, не знаю!»
Кончилось же все это тем, что начальник экспедиции подал рапорт с просьбой освободить его от занимаемой должности. Помощники его (Шпанберг и Чириков) послали в Петербург аналогичные рапорты.
Каждый , мотивировал свою просьбу по-своему, но ответ из столицы на далекую Камчатку приходил примерно через год, и все трое в ожидании решения руководства вынуждены были «тянуть служебную лямку».
Нетрудно догадаться, что эта склочная атмосфера
не только отравляла жизнь участникам экспедиции, но и мешала решению ее задач. В качестве примера можно привести эпизод, которому Стеллер уделил место в своем дневнике.
Вместе С группой матросов, возглавляемых флотским мастером Софроном Хитрово, он высадился на берег острова вблизи побережья Америки.
Флотский мастер имел приказ — найти воду и обеспечить ее доставку на корабль. Адъюнкт же должен был провести научные изыскания. Хитрово нашел воду. Нашел ее и Стеллер. Причем источник Хитрово (лужа вблизи уреза воды) содержал плохую (солоноватую) воду. Стеллер же нашел великолепный родник. Но Хитрово приказал брать воду из своего, а не из стеллеровского источника.
